mikhailove (mikhailove) wrote,
mikhailove
mikhailove

1036.Дискуссия о разложении армии на начало 1917 г.

Понятно, что никакого разложения не было, просто прошло уже 2.5 года мировой войны и накопились проблемы, плюс уже начали действовать заговорщики. Но есть люди, которые считают иначе. Недавно на эту тему случился у меня диалог с известным типа "военным историком" Борисом Юлиным (sha_julin), можно прочитать тут - (диалог)
Его тезис: "Армия разложилась ещё при Николае. Смотри Митавскую операцию. Разложение армии - одна из причин Февральской революции". На что я попросил его дать аналогичные оценки каких-либо авторитетных военных специалистов. Он привёл цитаты Вацетиса, Бонч-Бруевича, Н.Иванова, Слащева, Деникина, Головина, Брусилова, Врангеля
Наиболее подходящие из них: «Можно сказать с уверенностью, что в 1916 г. русская армия уже не хотела сражаться» , - пишет в своих мемуарах полковник Вацетис.

«Упадочнические, а то и пораженческие настроения настолько усилились, что с каждым пополнением, приходившим на фронт, приносились и разговоры о необходимости скорейшего прекращения войны»(с) генерал Бонч-Бруевич".


И. И. Вацетис.jpg
Ну, как бы, на мой взгляд, если даже взять эти оценки на веру, то это ещё не разложение. Более того, в мемуарах И.И.Вацетиса (1870-1938) дальше идёт довольно странный пассаж: "В конце 1916 г. до позиций дошли слухи о тайной подготовке двором сепаратного мира с Германией. Я в это мало верил сначала. Но в конце января 1917 г. мне стало ясно, что такая подготовка предпринята в войсках.  Так, например, был получен строжайший по секретности и исполнению приказ от высшего начальства, на словах, сдать лишние патроны немедленно для отправления куда-то в тыл, оставив на пулеметную команду три тысячи патронов, а на винтовку 135 патронов на руках солдат и в обозе – 87…

…При таких условиях какие-либо самостоятельные выступления наших войск против демобилизации были бы невозможны
".

Получается армия воевать не хотела, но могла выступить против демобилизации и сепаратного мира. Какое-то противоречие получается.
Бонч-Бруевич, Михаил Дмитриевич.jpg
У М.Д.Бонч-Бруевича (1870-1956) тоже есть интересное место: "Я не мог не понять, что опубликованный в «Известиях» приказ сразу подрывает все, при помощи чего мы, генералы и офицеры, несмотря на полную бездарность верховного командования, несмотря на ненужную, но обильно пролитую на полях сражения кровь, явное предательство и неимоверную разруху, все-таки подчиняли своей воле и держали в повиновении миллионы озлобленных, глубоко разочаровавшихся в войне, вооруженных людей".

То есть по словам Бонч-Бруевича до Приказа №1 командование ещё держало "в повиновении" армию, то есть, как бы до разложения ещё не дошло.

Ещё более интересно, что Юлин привёл в свою пользу высказывания Деникина, Врангеля, Головина и Брусилова. Между тем, практически рядом с указанными ими цитатами есть совсем другие их оценки.
Anton Denikin 1918-1919.jpg
А.И.Деникин (1872-1947): "Я не склонен идеализировать нашу армию. Много горьких истин мне приходится высказывать о ней. Но когда фарисеи — вожди российской революционной демократии, пытаясь оправдать учиненный главным образом их руками развал армии, уверяют, что она и без того близка была к разложению, — они лгут.

Я не отрицаю крупных недостатков в системе назначений и комплектовании высшего командного состава, ошибок нашей стратегии, тактики и организации, технической отсталости нашей армии, несовершенства офицерского корпуса, невежества солдатской среды, пороков казармы. Знаю размеры дезертирства и уклонения от военной службы, в чем повинна наша интеллигенция едва ли не больше, чем темный народ. Но ведь не эти серьезные болезни армейского организма привлекали впоследствии особливое внимание революционной демократии. Она не умела и не могла ничего сделать для их уврачевания, да и не боролась с ними вовсе. Я, по крайней мере, не знаю ни одной больной стороны армейской жизни, которую она исцелила бы, или, по крайней мере, за которую взялась бы серьезно и практически. Пресловутое "раскрепощение" личности солдата? Отбрасывая все преувеличения, связанные с этим понятием, можно сказать, что самый факт революции внес известную перемену в отношения между офицером и солдатом, и это явление обещало при нормальных условиях, без грубого и злонамеренного вмешательства извне, претвориться в источник большой моральной силы, а не в зияющую пропасть. Но революционная демократия в эту именно рану влила яд. Она поражала беспощадно самую сущность военного строя, его вечные, неизменные основы, оставшиеся еще непоколебленными: дисциплину, единоначалие и аполитичность. Это было, и этого не стало. А между тем, падение старой власти как будто открывало новые широчайшие горизонты для оздоровления и поднятия в моральном, командном, техническом отношениях народной русской армии.

Каков народ, такова и армия. И, как бы то ни было, старая русская армия, страдая пороками русского народа, вместе с тем в своей преобладающей массе обладала его достоинствами и прежде всего необычайным долготерпением в перенесении ужасов войны; дралась безропотно почти 3 года; часто шла с голыми руками против убийственной высокой техники врагов, проявляя высокое мужество и самоотвержение; и своей обильной кровью{10} искупала грехи верховной власти, правительства, народа и свои.
Наши союзники не смеют забывать ни на минуту, что к середине января 1917 года эта армия удерживала на своем фронте 187 вражеских дивизий, т. е., 49% всех сил противника, действовавших на европейских и азиатских фронтах. Старая русская армия заключала в себе достаточно еще сил, чтобы продолжать войну и одержать победу".
Brusilov Aleksei in 1917.jpg
А.А.Брусилов (1853-1926): "Во всяком случае, в это время войска были еще строго дисциплинированы, и не подлежало сомнению, что в случае перехода в наступление они выполнят свой долг в той же степени, как и в 1916 году. Как и раньше бывало, прибывавшие пополнения, очень плохо обученные, были распропагандированы, но по прибытии на фронт, через некоторое время, после усердной работы, дело с ними налаживалось. Меня особенно заботили не войска и их мощь, в которой я в то время не сомневался, а внутренние дела, которые не могли не влиять на состояние духа армии".


Н.Н. Головин (1875-1944): "Рисуя ужасающую картину хищения патронов, генерал Маниковский не упоминает, что это относится к периоду, когда в 1917 г., с началом революции, началось разложение Русской армии; он не упоминает о том, что этот развал ускорялся бессовестной пропагандой большевиков, учивших солдат бросать оружие и уходить домой; в создавшейся обстановке измены Родине и убийств командного состава продажа и хищение патронов представляли собой сравнительно небольшое зло; это было лишь одно из выполнений лозунга, брошенного в темные народные массы, — «грабь награбленное»".

П.Н.Врангель (1878-1928): "Со всем этим армия все еще представляла собой грозную силу, дух ее был все еще силен и дисциплина держалась крепко. Мне неизвестны случаи каких-либо беспорядков или массовых выступлений в самой армии и для того, чтобы они стали возможными, должно было быть уничтожено само понятие о власти и дан наглядный пример сверху возможности нарушить связывающую офицеров и солдат присягу".
Tags: первая мировая война, революция 1917
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments